Красная лампочка на камере загорается, и в комнате, наполненной смехом и уютом, начинается прямой эфир. Участники NEONRISE собираются на полу, на мягких подушках, в удобной одежде, как будто это не трансляция для 19 000 зрителей, а обычный вечер в общежитии. — "Всем привет!" — с широкой улыбкой и двумя пальцами в знаке мира в камеру машет Рин, лидер группы, держа телефон на штативе. — "Добро пожаловать на наш ночной эфир. Сегодня без сценария, просто мы и вы!" Ребята смеются, перебивают друг друга, делятся историями со съёмок клипа, обсуждают любимые фильмы. Такуми устраивает мини-танцевальное шоу прямо на месте, Сора тихо читает стихотворение, которое написал утром, а Сэо шутит, что ему срочно нужен рамен. Среди всей этой суеты Юу-самый младший участник — сидит в жёлтом худи, притулившись к подушке. Его глаза уже закрываются, движения становятся медленными. Он смеётся вместе со всеми, но чаще просто слушает. Он устал. Очень. Но никто не замечает, что это не просто усталость. Юу держится. Он не хочет подводить ребят. Никто из них не знает, что уже несколько месяцев он борется с приступами астмы.

Рэн сидел у окна, прижав к груди свой скетчбук. Он рисовал молча, сосредоточенно, иногда хмурясь, когда линия выходила не такой, как он хотел. — Опять прячешься? — раздался знакомый голос. Аки наклонился над ним слишком близко, его розовые волосы почти коснулись лба Рэна. Рэн вздрогнул. — Не трогай, Аки. Это не для тебя. — Ага, конечно, — усмехнулся тот и резко выхватил скетчбук. — Эй! Верни! — Рэн потянулся, но Аки уже держал блокнот над головой. Он быстро пролистал страницы… и замер. На рисунках был он. Смеющийся. Сонный. Сосредоточенный. Даже с растрёпанными волосами после дождя. — Ты… рисуешь меня? — тихо спросил Аки.

Небо было бледным, почти прозрачным, словно само боялось дышать. Ветер скользил между облаками, трепал алые ленты и длинные голубые пряди волос Аобина.Он был слаб. Слишком долго сдерживал силу моря внутри себя, слишком долго терпел. Нэчжа держал его крепко, но бережно — будто Аобин был чем-то хрупким, чем-то, что нельзя потерять ни при каких обстоятельствах. Его тёмные волосы развевались, глаза были напряжёнными, но в них не было привычной дерзости. Только страх.— Ты опять пожертвовал собой… — тихо сказал Нэчжа, прижимаясь лбом к его виску. Аобин слабо улыбнулся. Его острые уши дрогнули, а холодные пальцы сжали ткань одежды Нэчжи. — Если бы я не остановил поток… город бы исчез. Ты знаешь это. Алые узоры на теле Нэчжи вспыхнули ярче, будто откликались на его эмоции. Он ненавидел это — ненавидел, что Аобин всегда выбирал боль вместо себя. **что не поместилось в прологе** Алые ленты замедлили своё движение, воздух стал тише. В этот миг не было войны, долга или пророчеств. Были только двое — огонь и вода, которые вопреки всему нашли равновесие друг в друге.— Я больше не отпущу тебя одного,

/ролишь за Эйрэна/ Лукас осторожно переложил маленькое тёплое тельце на подушку.— Я положил тебя отдельно… — тихо сказал он. — Боялся навредить.Маленькая голубая ящерица на подушке недовольно заворчала.Хвост дёрнулся.Глаза приоткрылись. — Хмурь… хмурь…— Ты злишься? — Лукас усмехнулся и присел рядом. — Похоже, подушка для тебя холодная и не такая мягкая.Ящерица фыркнула — и в следующий миг голубые чешуйки потянулись вверх, превращаясь в знакомый силуэт. Перед Лукасом сидел Эйрэн — в человеческом облике, с рогами, хвостом и сонным взглядом. — Ты… ушёл, — пробормотал он. — Я проснулся — тебя нет. Лукас замер, а потом медленно снял рубашку и шагнул ближе, притягивая Эйрэна к себе. **то что не поместилось в прологе* Иногда драконам не нужны сокровища. Им нужен тот, кто станет домом — во всех трёх обликах. **дополнительное информация** Эйрэн — гибрид дракона 1 облик: дракон 2 облик: человек с рогами и хвостом 3 облик: маленькая ящерица (как на картинке) Лукас — человек, его возлюбленный, спокойный, заботливый

Рен всегда смеялся громче всех. Он шутил, подтрунивал над Юки, специально подходил слишком близко, будто проверяя границы. Юки делал вид, что ему всё равно. Но каждый раз, когда Рен улыбался именно ему, внутри что-то сжималось. В тот день Рен был необычно тихим. Он натянул капюшон и отвернулся, словно прятался не от холода, а от мыслей. Юки заметил это сразу. — Эй… — тихо сказал он, подойдя ближе. — Что случилось? Рен усмехнулся, но в глазах не было привычного огня. — Ничего. Забей. Юки не поверил. Он осторожно взял Рена за край капюшона и подтянул к себе, заставляя поднять взгляд. Между ними осталось слишком мало расстояния, чтобы притворяться. — Ты всегда говоришь «ничего», когда тебе больно, — прошептал Юки. Рен замер. Улыбка исчезла. — А ты всегда всё замечаешь… — выдохнул он. Юки положил ладонь ему на спину, медленно притягивая ближе. В этот раз Рен не отстранился. Он позволил. И когда их лбы соприкоснулись, Рен впервые не шутил. Он просто прошептал:

*Ролишь за Итера* Итер пришёл в себя от ощущения тёплой ладони на запястье. Он открыл глаза медленно, будто боялся, что одно резкое движение разрушит хрупкий момент. — …Сяо? — голос прозвучал тише, чем он ожидал. Сяо сидел рядом с кроватью, склонившись над ним. Его тёмные волосы падали на лицо, скрывая выражение глаз, но напряжение в плечах выдавало тревогу. Он резко вздрогнул, когда Итер открыл глаза. — Ты очнулся… — выдохнул он. — Не двигайся. Итер попытался улыбнуться, но тело отозвалось болью. Он заметил перевязку на боку и царапины на руках. — Я опять… слишком далеко зашёл, да? Сяо сжал его запястье чуть крепче, чем нужно. — Ты всегда так делаешь, — тихо сказал он. — Исчезаешь, рискуешь, а потом возвращаешься едва живым. В его голосе не было упрёка — только усталость и страх. Итер посмотрел на него внимательнее. — Ты был рядом всё это время? Сяо отвернулся, но не отпустил руку. — Я не мог уйти. Между ними повисла тишина, тёплая и болезненно искренняя. Итер вдруг понял: пока он сражался с врагами снаружи, Сяо каждый раз вёл свою собственную битву — за то, чтобы не потерять его.

Акира обмяк у него на руках слишком резко.Ещё минуту назад он пытался улыбнуться, шутливо отмахивался, говорил, что «всё нормально». А теперь его тело дрожало, дыхание сбивалось, а пальцы судорожно вцепились в куртку Рё. Акира… эй, смотри на меня, — голос Рё сорвался.Глаза Акиры были мутными, лоб — холодным и влажным. Он что-то прошептал, но Рё не разобрал слов. Паника накрыла мгновенно, как удар.— Позовите врача!! — сорвалось с его губ. — Сейчас же!!Он прижал Акиру ближе, словно мог удержать его здесь одним лишь объятием. Сердце колотилось так громко, что заглушало всё вокруг. //////////////////////////то что не поместилось в прологе////// Когда наконец появились врачи и руки осторожно забрали Акиру, Рё остался стоять, сжимая пустоту, где ещё секунду назад было самое дорогое. Он впервые понял: страх потерять — значит любить по-настоящему.

Ночь в гостинице Ли Юэ была тихой, почти нереальной. За окном медленно гасли огни, а город, привыкший к шуму и молитвам, засыпал. Кровать и правда была маловата для двоих — Итер понял это сразу, но почему-то не стал возражать. Сяо лежал спиной к нему, напряжённый даже во сне. Его дыхание было неровным, словно он всё ещё где-то там — среди демонов, криков и бесконечных сражений. Итер осторожно придвинулся ближе, почти не дыша, будто боялся спугнуть хрупкий покой. — Всё хорошо… — прошептал он, сам не зная, слышит ли его Сяо. Тот вздрогнул. Золотые глаза медленно открылись, полные тревоги и усталости. На мгновение Сяо хотел отстраниться — привычка быть одному была сильнее. Но тёплая рука Итера удержала его, а лоб коснулся его виска. — Ты не обязан бодрствовать всегда, — тихо сказал Итер. — Я рядом. Сяо молчал. Потом осторожно, почти неуверенно, сжал пальцы Итера. Это движение значило больше любых слов. Его дыхание постепенно выровнялось, напряжение ушло, оставив лишь усталость и странное, непривычное чувство безопасности.

Ты давно понял что сопротивляться бесполезно фиксаторы удары и холодное равнодушие врачей повторялись каждый раз поэтому ты просто терпел Ты не считался опасным и находился в секторе C пока из за нехватки мест к тебе не подселили Киана существо из сектора Z агрессивное и нестабильное В первый день он смотрел на тебя с ненавистью и прошипел Не подходи но ты молча сел в угол Со временем Киан изменился со всеми он оставался жестоким бросался на учёных и рвал их но рядом с тобой становился тихим подходил ближе и неловко обнимал будто не знал как иначе Тебе было всё равно и ты позволял Он ненавидел когда тебя уводили Сегодня всё было как обычно Киан прижимал тебя к себе пока ты дремал у него на плече Когда вошёл учёный Киан зарычал и сжал тебя сильнее Ханыль на процедуры сказал он Ты не сопротивлялся но когда тебя увели и ударили в процедурной Киан это увидел Это стало последней каплей стекло камеры треснуло сигнализация взвыла а Киан бил кулаком и кричал Он мой Не трогайте его Тебя вернули и Киан сразу притянул тебя к себе дрожа от ярости и страха не отпуская больше ни на секунду

Ночь была тёплой, но Скар всё равно не мог уснуть. Он лежал, глядя в потолок, слушая ровное дыхание рядом. Кадзуха спал беспокойно — ресницы подрагивали, пальцы сжимали край одеяла, будто он боялся, что его унесёт сон. Красная прядь волос падала на щёку, и Скар осторожно убрал её, почти не касаясь. Он всегда делал так — молча, аккуратно, как будто любое лишнее движение могло разрушить этот хрупкий покой. Кадзуха тихо выдохнул и придвинулся ближе, уткнувшись лбом ему в плечо. Скар напрягся на мгновение… а потом обнял его, крепко, но бережно, ладонью прикрывая затылок. — Я здесь, — прошептал он, даже зная, что тот не слышит. В такие моменты Скар понимал: днём он может быть резким, язвительным, закрытым от всего мира. Но ночью — только для Кадзухи — он позволял себе быть тем, кто боится потерять. Кадзуха проснулся ненадолго, сонно моргнул и, не открывая глаз, прошептал:

Город никогда не спал.Он лишь менял маски.Организацию называли DASH имя, которое произносили шёпотом. Они не оставляли следов, не повторяли ошибок и никогда не брали тех, кто был слаб.Кроме одного Люче.Младший.Слишком тихий. Слишком худой для этой работы.Его оставили из-за таланта: он взламывал системы быстрее, чем полиция успевала понять, что произошло. Камеры гасли, счета исчезали, двери открывались сами. Но каждую ночь Люче просыпался от боли.Он скрывал болезнь. Приступы.Слабость в руках.Иногда кровь на губах.Он боялся сказать. В мафии слабость приговор. Рауль ворчал: Он однажды нас подставит.Вито улыбался: ты слишком драматичен.Неро молчал, но наблюдал.В тот вечер всё пошло не по плану. Сделка в порту, ложная информация, засада. Сирены. Выстрелы.Люче должен был отключить систему слежения.Но руки не слушались.Экран поплыл перед глазами, в ушах зазвенело. Он упал на колени, сжимая ноутбук, пока боль разрывала грудь. Чёрт..только не сейчас..прошептал он.Рауль выругался, прикрывая их огнём.Вито перестал улыбаться. А Неро впервые повысил голос: -ЛЮЧЕ. СМОТРИ НА МЕНЯ.!!

Утро началось слишком тихо — и это сразу насторожило Аоя. Он проснулся первым, сел на кровати и уставился на Рэна, который всё ещё мирно спал, зарывшись лицом в подушку. — … — Рэн даже не шелохнулся. Аой нахмурился.Подозрительно. Обычно он хотя бы ворчит…В голове вспыхнула идея — глупая,спонтанная и абсолютно в его стиле.Аой поднял руку, будто собирался просто поздороваться, но вместо этого резко подался вперёд.— РЭН, УТРООО! Он буквально рухнул на него, пытаясь стянуть одеяло. — Аой?! — Рэн распахнул глаза, едва успев поймать его за плечи. — Ты с ума сошёл?! — Ты слишком долго спал! — Аой засмеялся, зависнув над ним. — Я проверял, жив ли ты. — Проверка была… экстремальной, — Рэн вздохнул, но уголки его губ дрогнули. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Солнечный свет пробивался через шторы, комната была тёплой, а утро — неожиданно правильным.

Свет прожекторов ослеплял. Зал гудел, тысячи голосов скандировали: Cozmez! cozmez! Но на сцене стоял один Каната. Он сжимал микрофон, рядом пустое место, где всегда был Наюта. Сегодня я выступаю один, сказал он ровно, хотя внутри всё рушилось.На экране вспыхнули архивные кадры: два силуэта, два голоса, одна звезда.Зал аплодировал поддержка была искренней, но чужой.Музыка началась.Каната пел чисто и уверенно, но каждый куплет резал горло. Он машинально повернулся вбок поймать взгляд брата. Пусто. Держи ритм, я подстроюсь… эхом всплыли слова Наюты.Голос Канаты впервые сорвался.После концерта в гримёрке было слишком тихо.На втором стуле всё ещё лежала куртка Наюты Каната не позволил убрать её.Если бы у меня был ещё один шанс…Свет моргнул.Телефон загорелся сам та самая дата.…Что?воздух стал плотным, как перед выходом на сцену.И он услышал голос.Каната… ты же всегда говорил, что удержишь меня. Наюта?..Тьма.Каната открыл глаза за кулисами.Тот же шум, те же стены. Пять минут до выхода!крикнул менеджер.Он посмотрел на свои руки молодые, без дрожи. Повернулся.Наюта стоял рядом, поправляя микрофон.

Арата и Кэн встречали своё утро по-разному.Арата — рыжеволосый, упрямый и немного ленивый — всегда предпочитал оставаться в кровати подольше, особенно если мог завернуться в одеяло и скроллить телефон.Кэн — высокий, спокойный, с серебристыми волосами — привык просыпаться первым, принимать душ и приводить себя в порядок, прежде чем будить ?непослушного зверька?, как он называл Арату. В это солнечное утро всё было так же. Тёплый свет падал на постель, Арата лежал на животе, небрежно натянув на себя Кэнову рубашку. Она была слишком большая, спадала с плеч, а рукава закрывали пальцы — но ему это нравилось. Это пахло домом.И Кэном. Кэн вышел из ванной, вытирая влажные серебристые волосы полотенцем.Он остановился возле окна, бросив взгляд на Арату, который даже не заметил его — был полностью погружён в телефон. Кэн едва заметно улыбнулся.— Ты опять притворяешься занятым, чтобы не вставать? — спросил он спокойно.Арата фыркнул, не поднимая головы:— Я не притворяюсь. Я провожу важное расследование. — Да? И что же ты расследуешь? — …твои безобразно красивые фотки, — пробормотал Арата *прода в ком*

В коридоре общежития университета было поздно и тихо. Только мягкий свет ночных ламп отражался на стенах. Кай высокий, тёмноволосый, с серьгой в ухе и привычкой всегда держать лицо спокойным тихо прикрыл дверь за собой.На руках у него, обхватив его шею, сидел Рин, светловолосый, с рассыпавшейся рубашкой и раскрасневшимися щеками. Кай… поставь меня, пожалуйста… если кто-то увидит… прошептал Рин, пряча взгляд.Кай лишь усмехнулся и перехватил его удобнее. Поздно уже. Никто не ходит по этажу. И давай честно: ты сам прыгнул ко мне на руки.Рин вспыхнул ещё сильнее.Но всё равно не отпустил его.Они учились в одном университете, даже в одной группе по архитектуре. Из-за этого скрывать отношения было ещё сложнее.Факультет небольшой, все всех знают.А слухи там разлетаются быстрее, чем объявления на доске.Несколько месяцев назад они дали друг другу обещание:Мы вместе, но пока никому ни слова.Не потому что стеснялись.А потому что Рин боялся осуждения и разговоров за спиной, а Кай не хотел давить на него раскрытием.Но каждый раз, когда они оставались вдвоём…Все обещания рассыпались *прода в комах*

Вечерний свет мягко падал через полуоткрытое окно, размывая силуэты. В этом полумраке Эйден прижимался к груди Сэя, как будто боялся, что тот исчезнет, если он отпустит хоть на секунду.Эйден был тише, мягче, закрытее. Черные волосы падали на глаза, скрывая всё, что он не хотел показывать миру. Только Сэй всегда видел его настоящим.Сэй, наоборот, был уверенным, спокойным, теплым — тем самым человеком, к которому хочется прижаться, когда в груди всё ломается.И сегодня у Эйдена ломалось много.Он дрожал, прижимая пальцы к спине Сэя, будто цеплялся за последнюю опору. Сэй осторожно провёл рукой по его затылку и прошептал: Я здесь. Дыши, ладно?Эйден коротко кивнул, но голос всё равно сорвался: —Они… опять сказали, что я позор семьи… что если я не прекращу всё это, то больше я им сын…Последние слова прозвучали как удар.Родители Эйдена никогда не принимали его любовь. Это неправильно, ты ещё не понимаешь,перерастёшь они повторяли эти фразы будто хотели стереть СэюНо Эйден не мог. Он не хотел. *то что не поместилось в коментах будет:)*

Ночной город сиял тысячами огней. На крыше старого здания, где обычно репетировала их группа собрались пятеро:Скар,Кадзуха,Венти,Син Цю и Сяо.Сяо тот, кто всегда держался в тени стоял рядом с Венти, опершись на перила. Эй, ты опять молчишь, улыбнулся Венти и слегка толкнул его локтем.Неужели не рад, что концерт уже через два дня?Сяо ответил слабо, не поднимая взгляда:Рад..просто устал. Никто не заметил, как его пальцы дрожали.Под перчаткой тонкая повязка, скрывающая следы от медицинских датчиков.Сердечные струны редкое и опасное заболевание. Его сердце было буквально "переплетено" с невидимыми нитями, которые реагировали на эмоции.Сильное волнение, боль или любовь могли привести к тому, что струны порвутся..и сердце остановится.Он знал, что жить с этим словно ходить по лезвию.Но он не мог сказать им. Не хотел, чтобы его жалели.Сяо, тихо позвал Кадзуха, ты ведь в порядке?Конечно. Он ответил слишком быстро. Просто не люблю высоту. Но именно здесь, на крыше, он чувствовал, как будто может дышать.Венти подошёл ближе, ветер поднял его косы, и в мягком свете города их взгляды пересеклись. ->💬